Небольшой рассказ про одного коня и его человека.
Самарканд
Год.
- Посмотрите, какие движения! Как он себя несет!
- Да, но он совсем молодой. Я не беру в работу лошадей младше трех лет.
- Через два года он будет стоить других денег. Да и потом - его дед принес три титула чемпиона мира своему всаднику и второе место на олимпиаде.
- Дед - не отец. Но движения хорошие...
- Вороной, красивый, умный, как черт! Научился денник открывать - теперь запираем на два замка. Небезопасно, да, но он хотя бы не гуляет по всей конюшне.
- Своенравный?
- Импульсивный. Ласковый как котенок, за похвалу делает все и даже больше. И, скажу по-секрету: тщеславный. Обожает внимание и когда на него смотрят.
- Ему только год. Все еще может измениться...
- Самарканд!
Вороной конь без единой отметины останавливается посреди манежа и косит на мужчин лиловым глазом. Потом рысит в их сторону, словно красуясь, и один из мужчин не выдерживает:
- Беру!
Два.
- Это корда. Это капцунг. И нечего так шарахаться, чай не маленький.
- Самарканд, давай, не страшно...
- Да чего с ним сюсюкать, Валерий Вадимыч, понюхал, познакомился и пошли на корду. Мне еще Стешу работать.
- Не торопись, Костя. Не хочешь коня себе испортить? То-то же... Вооот, умничка, и не кусается он. И корда тоже не кусается... Теперь пойдем, Костя, возьми шамбарьер, будешь сегодня бичевым.
- Ну, шаагом! Тьфу, что за черт! Шааагом...
- Да застоялся он. Пусть бегает. Устанет - сам пойдет. А пока смотри лучше на рысь. Через год тебе этого коня работать. Хороший конь, я слышал Петька Островной на тебя ругался, он на следующий день приезжал туда, его специально смотреть. Шаагом! ай, молодец! Я ж говорю - устанет, сам пойдет.
- Еще репризу?
- Ну, давай. Только не подгоняй, пусть сам аллюр выберет.
- Понял. Но вы правы, он хорош. Если такие движения под седлом выдаст - будет толк.
Три.
- Рукой не груби, легче, легче!
- Он не чувствует повода. А на шенкель пока не реагирует.
- Конечно, третий раз сели на него, конечно, не реагирует... Не груби, Костя.
- Да не грублю я! Вон повод вообще висит.
- Не заводись. Ты скольких коней подготовил, а тут заводишься. С Леной поругались?
- Да я...
- Оставь это там, за пределами манежа. Тут ты и твой конь. Никаких ссор, никаких девушек...
- Она аборт сделать хочет, Валерий Вадимыч. А я против.
- Так, стооп. Теперь слезь. В руках поработаете. Аборт? Почему?
- Говорит, что не нужен ей сейчас ребенок. У нее проект только начинается. Ну, Самарканд, тише... Стой, не идем никуда!
- Это он тебя чувствует. Ты на взводе и он горячится. А Лена... Бог ей судья. Бросай её, если ей ребенок мешает.
Ладонь ложится на плечо всадника, а с другой стороны в руки тычется горячий бархатный нос. И мужчина кивает, глядя в глаза коню:
- Хорошо тебе... Нет таких проблем.
- Кончили лирику! Шагайте!
Четыре.
- Ну и что это? Это будущий чемпион! Опозорил меня, слов нет!
- Чего на коня-то орешь?
- Вы видели? Да он даже не старался! Этот галоп мне в кошмарах сниться будет, Валерий Вадимыч. Еще и ухмыляется!
- Конь не может ухмыляться, у него нет мышц специальных для этого. Ты видел, как на него судьи смотрели?
- Как на мой позор!
- Как на твое будущее. Серов ко мне только что подходил. Предлагал избавить тебя от этого недоразумения по сходной цене.
- Серов? Он же под сына ищет молодую лошадь...
- Вот и думай, Костя... Давай сниму уздечку, малыш. Устал, наработался, молодец. Но надо лучше!
- Серов...
- Ага. Твои-то как?
- Танюшка улыбаться начала. Лена все тетешится с ней, не отходит от неё совсем!
- Вот и славно. Давай, помоги попону накинуть. И поедем домой. К Серову пойдешь?
- Да ну, глупости говорите, Вадимыч. Самарканд не продается.
Пять.
- Да! Вы видели это? Он просто порвал всех!
- Что за выражения, Костя? Успокойся, награждения еще не было. Подожди пока Мамонтов и Гринхард выступят. У Гринхарда хорошая кобыла, очень перспективная.
- Да бросьте вы! Этот галоп, это принимание! Он никогда на тренировках так чисто не делал. Мы взяли первое место, я вам говорю.
- Ну, видел. Ну, хорошо. Давай, коня растирай, а не болтай. А то сейчас загордишься, станешь это на коноводов перекидывать, как тот же Мамонтов.
- Он поэтому не проедет лучше, чем мы, Валерий Вадимыч. Вот зуб даю – не проедет. Я видел его сейчас на разминке, он не чувствует коня.
- Умный какой стал… Сам только год назад в руках нормально работать начал с Самаркандом, а уже гордости-то!
- Валерий Вадимыч!
- Что? Хватит сюсюкаться с конем, пойдем, глянем, что там в итогах.
…
- Я же говорил, мы – первые!
- Ладно, гордись. Заслужили.
Шесть.
- Самарканда с собой берешь?
- Да, сезон мы классно отъехали, пусть отдохнет. Лена домик с конюшней подыскала на побережье, снимем на три месяца. Там тепло сейчас, хорошо.
- Ну, с Богом. Танюшка как?
- Ходит, говорит. В следующем году буду брать ей пони. Очень любит животных – недавно птенца вороны притащила, из гнезда выпал, слепой еще. Дала маме и говорит: давай себе оставим?
- А Лена что?
Вороной конь кладет голову на плечо своему всаднику и внимательно слушает беседу.
- Ну, начала выхаживать. В общем, он, уже хотя бы на птицу похож, везде за Танюшкой бегает, не отпускает от себя. Только в садик если ведём – остается в своем домике.
- Его тоже с собой возьмете на моря? Зоопарк будет…
- Будет…
Мужчина гладит шелковую шкуру коня, почесывает того за ушами и Самарканд жмурится от удовольствия.
- Я Стешу продаю, кстати.
- Кому? Чем она тебе не угодила?
- Попросили в параолимпийский центр отдать. Она им понравилась. Мягкая, удобная – а мне не жалко.
- Ну, тогда одобряю. Параолимпицам можно – они ребята надежные.
Семь.
- Убью! И плевать, что сяду, плевать на всё!
- Костя, сколько ты выпил?
- Какая разница, Вадимыч? Лена, Таня… их нет, понимаешь!? Этот ублюдок пьяный даже не помнит ничего! Отмажут же, сволочи.
Они сидят в деннике и Самарканд лежит рядом. Фиолетовые глаза отсвечивают, отражая свет ламп в коридоре. Конь словно не чувствует запаха алкоголя, словно понимает, что сейчас горе придавило его человека и ему нужно забыться.
- Ну, поплачь, поплачь… Больно от этого меньше не станет, но легче – будет…
- Убью…
- Посадим мы этого пьяного гонщика, не волнуйся, посадим. Всем, кому надо я позвоню, дадут по полной ему.
- Не вернуть их…
- Не вернуть. Извини, что в такой момент говорю, но у тебя через полтора года олимпиада.
- Да какая к черту олимпиада?! Ты меня видел? У меня ноги нет, Вадимыч! Как я теперь?
- И без рук ездят. И разряды сдают и медали берут. Или продавай Самарканда и спивайся! Но я тогда тоже на пенсию уйду.
- …
- Олимпиада у тебя будет. Конь у тебя умный, переучим на новые команды. И поедешь выступать. С понедельника начинаем.
- Вадимыч…
- Что, Вадимыч? Я шестьдесят лет уже Вадимыч. В понедельник к трем!
Конь и сидящий на опилках одноногий мужчина провожают уходящего долгим взглядом. А потом мужчина утыкается в шею коня, и долго плачет.
Восемь.
- Вот так хорошо. Чуть-чуть левее. У него задние ноги опаздывают.
- Так лучше?
- Лучше. Помоги себе хлыстом, дай ему понять, что изменилось. Не груби! Легче, легче!
- Я равновесие теряю, Валерий Вадимыч.
- Ну, полгода уже не теряешь, а тут потерял? Что такое?
- Кажется, Самарканд хромает.
- Так, стоп. А теперь рабочей рысью… Да, Костя, задняя левая, немного хромает. Отшагивай и веди в денник. Осмотрим его там.
…
- Нужен рентген?
- Не знаю. Вызывай Марию Павловну, пусть она посмотрит.
…
- Ничего серьезного, к счастью, растянул связки. Покой, умеренная работа, растирайте и берегите.
- У нас старты через месяц. Оправится?
- Думаю, да. Хромать перестанет, если будете только отшагивать, мазать и следить внимательно. А вот выступать? Конь месяц работы потеряет. Если это вас не волнует, то я подтверждение перед стартами дам.
- Самарканд умный, он не забудет ничего. Нам очень стартовать надо, Маша, очень. Косте в первый раз в новом качестве выступать.
- Понимаю, Валера… Ну, я зайду еще через пару недель, гляну, как у вас дела.
- Слышал, Самарканд? Надо вылечиться.
Тренер оглаживает вороного красавца по шее, протягивает сахар на раскрытой ладони, но тот не берет, тревожно выглядывая в коридор. И лишь когда слышит неравномерную походку и стук костылей, призывно ржет и успокаивается.
Бархатные губы ласково берут угощение.
- Что сказала ветеринар?
- Что вы месяц работаете в руках. Шагом.
- Ничего… Брат, мы же с тобой сможем? Да, сможем… Только ты у меня и остался.
Девять.
- А как поедем, говорить мы уже не будем… Олимпиада. Пусть и параолимпиада. Мы столько шли. Мы должны, Самарканд, просто обязаны выиграть. Сколько мы вместе? Почти восемь лет?.. Столько вместе прошли, столько медалей взяли… Ну, не горячись. Всё как обычно. Посмотри, сколько взглядов на тебя устремлены. Посмотри – всё внимание на нас, братец. Не подведи, а уж я-то всё сделаю, что от меня нужно… Слышишь, как публика приветствует? Это нас с тобой. Давай, Самарканд. За Танюшку, за Лену, за Вадимыча. За нас с тобой! Выход!
… Вороной конь не бежит – летит – над манежем. Он красуется, он горд собой и он получает истинное удовольствие от того, что делает. Копыта едва касаются белого песка, ему не нужны крылья – они у него есть. У него и его человека. Им больше не нужны медали, им больше не нужны победы: они просто играют в свою игру, которая называется жизнь. Трибуны замерли, вокруг разливается благоговейная тишина, в которой появляется смех маленькой девочки, требовательное карканье молодой вороны и красивый голос женщины.
В глазах всадника блестят слёзы, они ему мешают и он закрывает глаза, полностью доверяясь коню.
Они летят.
…
- Первое место с результатом девяносто один процент ровно – Константин Логинов и Самарканд!
Вадимыч широко улыбается.
Его мальчики победили.
-
-
05.12.2014 в 00:50